- Поздравляю нас! Желаю продуктивной работы и неиссякаемого вдохновения! – Каспер поднял руку, и в офисе издательства прозвучало звонкое соприкосновение наших ладоней, ознаменовывающее начало нового интереснейшего этапа и совместного творческого путешествия.
Конечно, я в тот день предчувствовала глобальность предстоящего пути, но даже вообразить не могла, сколько новых впечатлений он подарит. Я никогда не жаловалась на богатство своей фантазии, но тут не справлялась даже она: реальность смело выходила за границы того, что я могла бы выдумать.
Например, в процессе работы над «Исповедью рок-н-ролльщика» меня ждал целый сонм концертов и мероприятий. Казалось бы, если пишешь книгу про музыканта, в данном факте нет ничего удивительного, но не тут-то было! Например, в рамках пары недель можно было посетить два концерта с жанровым контрастным разлётом от металла до фолка. Сначала я могла прийти на выступление Dominia, где насыщенность энергии, тяжелого звучания и драйва могла за пару часов разрушить и собрать заново представление человека об этом мире и его законах, а через неделю я уже спешила на концерт группы «Вереск», являющейся легендой фолк-направления в Санкт-Петербурге, и своим творчеством умеющей отправлять людей на машине времени в прошлое столетие.
Также я не могла представить, сколько творческих встреч меня ждёт: с талантливейшими историками и экскурсоводами; с многими музыкантами, в том числе стоящими у истоков жанров; со знаменитыми авторами и журналистами, причастными к истории советской и российской рок-музыки и эти встречи будут множиться, разветвляться, вести к следующим знакомствам и бесконечно радовать мою охочую до впечатлений душу.
Сложно было предугадать, что яркие знакомства произойдут не только с людьми, но и с... городом! Санкт-Петербург раскрывал и продолжает раскрывать для меня тайны своей многогранности: в процессе работы над «Исповедью» мне удалось увидеть его и мистически-тёмным и даже пугающим, таинственным, ярким, сказочным, строгим, а также лёгким, солнечным, громким, праздничным... перечислять можно бесконечно, а контрасты от встречи к встрече будут лишь множиться. Санкт-Петербург – это и герой произведения и его бесконечно изменяющийся и поддерживающий нашу творческую работу бэкграунд: он впитывает наши разговоры о литературе, музыке, истории и искусстве; он вслушивается в звучание скрипки и вторит ему; он - страж за спиной тех, кто умеет чувствовать его душу. Могла ли я представить, что буду иметь честь познакомиться с таким Санкт-Петербургом? До начала работы над нашим произведением – нет!
Точно также я не представляла, что меня будут ждать многочасовые соавторские путешествия, в которых можно вдоволь набраться впечатлений и вдохновения, а также получить ответы на невероятно важные для творческого процесса вопросы.
В некоторых путешествиях, поездках и встречах меня ожидало знакомство с многочисленными амплуа главного героя, которые он применяет в повседневной и творческой жизни, при том всегда неизменно оставаясь самим собой в основополагающих моментах: остаётся лишь чутко наблюдать и фиксировать эти иногда восхищающие, а иногда и совершенно сбивающие с толку контрасты. 
Ну и самое главное, что не устает меня удивлять в процессе работы над «Исповедью» (и, надеюсь, это будет неизменно!) – это встреча, знакомство и общение с самой собой.
 Вы ведь наверняка видели в интернете видеоролики на тему: «Как бы прошла твоя встреча с самим собой, отправься ты на пять лет назад?» Так вот, если бы моя версия даже начала 2024 года встретила меня настоящую и выслушала бы рассказ о происходящем, она бы сказала лишь одно: «Не может быть!»
 
 А оказывается, новый жизненный этап способен перевернуть реальность с ног на голову, и всё, что останется ответить прошлой версии себя: «Может, дорогая!», и с улыбкой обнять.

Работа над «Исповедью рок-н-ролльщика» началась задолго до того, как я осознала, что увлечение перерастает в серьёзнейший проект: помню, как появилось желание создать единый архив, посвященный творческому пути Каспера, как захотелось навести порядок в материалах, выстроить хронологию, чётко всё структурировать и распределить с почти немецкой педантичностью. Но мне не хотелось навязывать свою помощь в ведении социальных сетей или предлагать собирать архивы артисту, который двигается лишь вперёд, не оглядываясь на прошлое, и все силы и ресурсы вкладывает в настоящее.
Потому раритетные фотографии и видео, разборы интервью, цитаты и коллекции различных материалов начали скрупулезно собираться мною на ноутбуке, и эта деятельность из увлечения начала формироваться в настоящую исследовательскую работу. Это ничего общего не имело с фанатскими проявлениями и даже уже не определялось мною как хобби, но пока еще не имело ни определённой цели, ни названия.

И лишь после того, как я посетила несколько концертов группы Dominia, после примерно десятка встреч с Каспером в рок-баре в дни его выступлений, после внезапного совместного путешествия из Петрозаводска в Петербург, я осознала истинную причину такой детальной и бережной работы над связанной с этим музыкантом информацией.
И это осознание я отразила в сообщении, отправкой которого бесповоротно сделала свой выбор и шагнула к будущему общему проекту, в тот момент ещё даже не зная, найдёт ли моя идея отклик в другой творческой душе.

«Дмитрий Иванович, добрый день! Долго носила в себе эту мысль и вот, набралась смелости написать. Когда я работала над переводом биографии Алекси Лайхо, я очень вдохновилась примером Петри Силаса. Это журналист, который указан автором книги, несмотря на то, что само произведение - это автобиография Алекси. Петри же проделал всю журналистскую и редакторскую работу. Создал план автобиографии с пунктами и подпунктами и просто указывал Алекси направление, а тот или записывал голосовые сообщения на определенные темы, или встречался с Петри и рассказывал о своей жизни в формате интервью. И это была обоюдно удобная история, потому что Алекси не нужно было скомпоновывать свои воспоминания и заботиться о хронологии, он мог рассказывать кусками любую часть своей биографии - всю редакторскую работу брал на себя Петри. Он связывал все разрозненные кусочки в единое целое. Силасу же такой формат тоже был удобен: ему не нужно было яркие высказывания и воспоминания "упаковывать" в безликие фразы, которыми пестрят биографии: "Он родился...", "Его родителями были...".

Автобиография в отличие от биографии - это всегда более живая и искренняя история, как мне кажется. Создаётся ощущение общения, диалога не только между интервьюером и рассказчиком, но и между главными героями и читателем. Плюс прямая речь более ярко передает характер человека! Основываясь на этой вдохновляющей истории, я хотела бы спросить: вдруг я бы могла поработать с вами в подобном формате, если вы задумывались об автобиографии? Возможно это звучит очень самонадеянно, но я чувствую в себе силы и желание посвятить время такой литературной работе. После достаточно прямолинейной истории Алекси, масштаб и контрастность вашей биографии просто поражает. После ухода Лайхо это первый раз, когда я снова готова творчески посвятить себя такому глобальному делу/проекту и вложиться во что-то настолько же важное для меня. Приму любой Ваш ответ».

И ответ пришёл! Правда, не в сообщении, а в живом разговоре. К тому времени концертов с участием Каспера было посещено многим больше, концентрация общения и творческих диалогов зашкаливала, мы успели перейти на «ты» и стать друзьями. В общей сложности между моим сообщением и положительным решением прошёл год, но на такие проекты нельзя соглашаться оголтело, на одном лишь энтузиазме, ничего не обдумав. Самое главное, что итогом этой волнительной для меня истории с довольно смелым предложением, стал искренний ответ, наполненный взаимным легким волнением и радостью: «Я согласен. Давай, и правда, поработаем!»

Как вы думаете, как прожжённые рок-н-ролльщики отмечают радостные и чрезвычайно важные события, происходящие в их жизни? Могла бы я угадать, задай мне кто-нибудь этот вопрос даже год назад? Сейчас, зная правильный ответ, я уверяю вас, что к истине невероятно сложно подобраться, даже подключив все свое воображение. Когда после утверждения плана работы и почти церемониального подписания договора на создание «Исповеди рок-н-ролльщика» Каспер произнёс: «А теперь это нужно отметить!», я озадачено попыталась предугадать, что кроется за этой фразой.

 Но я даже представить себе не могла, что после прогулки по вечерней Москве первой праздничной локацией станет... один из крупнейших катков во всей Европе – ГУМ-каток на Красной площади с его сказочным антуражем, красочной и совершенно непередаваемой Новогодней атмосферой. Вот где нам точно удалось _отметить_ событие, потому как забыть такое будет просто невозможно. В отличие от Каспера, я впервые в жизни встала на коньки и вышла на лёд, и не где-нибудь, а в самом сердце предновогодней, сверкающей и ослепляющей Москвы, и это завораживало настолько, что в эмоциональном диапазоне не осталось места страху. Разумеется, без падений у меня не обошлось, но и тут я могла бы провести аналогию с творческим процессом: без накопленных в самом начале синяков и ссадин хорошего результата не получится. К счастью, обошлось без травм, и к следующей праздничной локации мы отправились хоть и на плохо слушающихся, но зато целых ногах!
Думаете, после катка нас ожидало уютное кафе, а, может быть, рок-бар или какой-нибудь концерт? Ах, да, я же уже сказала, что бесполезно предполагать что-то очевидное, что «ярлыком» приклеивается к музыканту, связанному с рок-н-роллом. Так что в данном случае весьма неожиданным, но прекрасным способом отпраздновать новый творческий этап, стало посещение... Третьяковской галереи.
И как же основателен, фундаментален и серьёзен был наш подход! Мы «зависали» у каждой картины, тщательно читали каждую табличку с описанием, отмечая годы работы над полотном, сверяя название с самим изображением, обсуждая так же материалы и фактуру и, кажется, некоторые работники залов чувствовали гордость за такой внимательный и педантичный подход. Правда, это уважительное отношение к искусству и соответствующее этому внимание в результате сыграло с нами злую шутку: мы, к сожалению, не успели посетить все залы в галерее. Но даже если мы и расстроились из-за этого, то лишь поначалу, а потом уже осознали, что усталость после насыщенного дня, море впечатлений и небольшой информационный перегруз от детального, вдумчивого восприятия такого грандиозного искусства не позволили бы с таким же вниманием и почтением отнестись к каждому экспонату.

 Из Третьяковской галереи я вышла с совершенно иным представлением о мире, гениях, многолетнем и изнуряющим труде ради невероятного результата; всеохватном вдохновении, глобальном творческом видении, которое иногда даже сложно осознать сразу! Стоишь как вкопанный напротив поражающей своей масштабностью картины «Явление Христа народу», чувствуешь мурашки, бегающие по рукам; ощущаешь соприкосновение с прошлым, с историей, верой и чем-то намного бо́льшим, чем ты сам; как заворожённый выхватываешь взглядом каждую деталь и еле-еле можешь постичь сам факт существования на свете такого истинного, монументального искусства. И вместе с тем ощущаешь, что будто машиной времени тебя забрасывает в разные эпохи: тебя окутывают запахи, звуки голосов, ветер, ты щуришь глаза от яркости закатов, ловишь взгляды живых людей, сопереживаешь, злишься или удивляешься...
Кажется, никакая физическая усталость в тот вечер не могла перебороть ту энергию, которая, словно чистейшая родниковая вода, наполняла меня до краев. И, знаете, я чувствую её до сих пор - это значит, что «отметить» тот день действительно получилось: отметить, запечатлеть в душе, запомнить и бережно сохранить. А не до конца просмотренная экспозиция – это лишь ещё один повод вернуться белокаменную и вновь с особым тщанием обратиться к обогащающему искусству. И я точно знаю, что вернусь – особенно явно я понимаю это сейчас, когда до мелочей удалось вспомнить тот совершенно праздничный вечер.